Состояние и перспективы рынка зерна РФ, конкуренция с ЕС и Украиной – Александр Корбут

Источник

АПК-Информ

1413

За последние 6 лет Россия уверенно сместила ЕС и США с лидирующих позиций в рейтинге мировых экспортеров пшеницы. Так, если еще в сезонах 2014-15 и 2015/16 МГ ведущим экспортером пшеницы были страны ЕС, в 2016/17 МГ – США, то в последние 3 сезона эта позиция закреплена за РФ.

Так, по данным USDA, с 2014/15 МГ доля российской пшеницы в мировом экспорте возросла с 14% до 19%, или с 22,8 млн. до 34,5 млн. тонн в абсолютном значении, что с учетом повышательной динамики глобального производства зерна и соответственно наращивания объемов экспорта свидетельствует о росте значимости страны на мировом рынке.

Как складывалась работа рынка в условиях жесткой конкуренции в Причерноморском регионе и на мировых площадках? Чем запомнился 2018/19 МГ? С какими сложностями приходилось сталкиваться? Какие перспективные рынки и направления для себя определил ключевой игрок на пшеничной арене? А главное – чего ожидать в новом сезоне?

 

 

Об этом и не только ИА «АПК-Информ» побеседовал с вице-президентом Российского Зернового Союза Александром Корбутом.

 

 

- Александр Вадимович, прежде всего, охарактеризуйте итоги зернового сезона-2018/19. Чем он Вам запомнился?

- Ваше издание постоянно и профессионально пишет о рынке зерна, так что статистику, полагаю, приводить не интересно, а вот некоторые моменты, которые вызвали напряженные ожидания и непонимание на рынке, думаю, стоит отметить.

Во-первых, государство предприняло не вполне обоснованные, с моей точки зрения, и не очень сбалансированные шаги в сентябре. Напомню, что МСХ провел ряд совещаний с экспортерами. Подоплека была вполне очевидна: урожай ниже прошлого года, мировые цены высокие, июльский экспорт был рекордный – как бы не вывезли все и не оставили страну без зерна. Хотя публично сообщалось, что экспорт ограничивать не будут, каждое совещание завершалось сообщениями мировых информационных агентств, которые приводили к скачкам цен в Чикаго. Одновременно начались сложности с заказом вагонов, выдачей документов, ввели дополнительные проверки по фитосанитарии и проч. Официально все объяснялось объективными факторами. Но рынок, помня прошлые годы, воспринял это как прелюдию к введению ограничений. Ответ был прост и адекватен – экспорт осуществлялся с опережающим графиком, то есть все сложилось с точностью до наоборот. Когда пришло осмысление последствий, позиция была «выровнена» и ситуация успокоилась. Ну, почти… Дальше пошли заявления главы РСХН С. Данкверта (что совсем не в его компетенции, но МСХ не реагировало) о том, что готовящиеся «предложения касаются того, чтобы усилить контроль за отгрузками зерна», о том, что «то, что сейчас происходит, когда любая фирма может экспортировать, [из-за этого] государство не может обеспечить контроль в полном объеме», и он отметил, что «может быть изменена форма допуска продукции к экспорту и/или введено лицензирование». Должен признать, что, несмотря на то, что участники рынка уже привыкли ко всякому, и в целом это не остановило работу, все это однозначно не добавило уверенности в прогнозируемости будущего. В результате начались изменения ландшафта экспортного рынка, появляются новые лидеры, а число экспортеров сократилось.

Важным событием стала консолидация ВТБ ряда активов на юге, что привело к формированию кластера в перевалке на глубокой воде, а в дальнейшем было заявлено о намерениях создать «национального чемпиона» по экспорту зерна и начали предприниматься определенные действия. Пока говорить о том, что происходит установление операционного и фискального контроля над отраслью через мягкую «национализацию» и передел рынка, по-моему, преждевременно, но такие опасения у бизнеса существуют.

Сезон-2018/19 прошел под знаком нацпроекта «Экспорт продукции АПК». Должен признать, что предлагаемые инструменты и механизмы еще не успели сработать, существует естественный лаг во времени, необходимом для подготовки и согласования всех пакетов документов и перехода к практической реализации. Но даже те декларации, которые были озвучены, дали определенные результаты. Например, заявлено о ряде проектов по развитию портовой инфраструктуры и созданию крупных предприятий по глубокой переработке, федеральные и региональные власти активно ведут переговоры с иностранными государствами, что создает благоприятный фон для деятельности.

Полагаю, что минувший сезон был достаточно успешен для бизнеса в частности и для России в целом.

 

- Какие особенности функционирования рынка можете отметить с начала 2019/20 МГ?

- Это сезон вообще начался интересно. Сначала было ралли аналитиков на повышение урожая, затем – на снижение прогнозных показателей. Однако ближе к концу уборки высокая по сравнению с прошлым годом урожайность кукурузы, пшеницы и ячменя стала фактором пересмотра прогнозов в сторону увеличения. Наш прогноз на сегодня – 123,5 млн. тонн (предыдущий 121,3), пшеница – 76, ячмень – 21,0, кукуруза – 14,4 млн. тонн.

Потом высокие цены прошлого сезона показали себя во всей красе, психологически крестьяне не были готовы к их существенному снижению, что повлияло на экспорт, объемы которого пока отстают от прошлого года.

Рынок увидел существенное увеличение поставок компании «Мирогрупп ресурсы», которая стала трейдером в создаваемом ВТБ холдинге и в настоящий момент делит с Гленкором 3-4 место в общих поставках зерна. Надо отметить, что на начальном этапе «Мирогрупп ресурсы» осуществляло закупки зерна по ценам несколько выше рыночных, что стало поводом для предположений ряда участников рынка об использовании возможностей холдинга (в части тарифов на перевозку и перевалку) для агрессивной торговой политики.

В условиях не слишком высокого урожая в Казахстане уже сейчас начались активные закупки в Сибири и Южном Урале, что привело к нетрадиционной ситуации – росту цен в период массовой уборки.

По нашим прогнозам, внутреннее потребление в лучшем случае не изменится, а учитывая сложности в животноводстве, может и снизиться. Объем экспорта может составить порядка 47 млн. тонн, в результате чего к старту нового сезона мы придем с низкими переходящими запасами. Так что сезон начался нестандартно, и я полагаю, так и будет идти дальше. Будет не скучно!

 

- В текущем сезоне Россия вновь собрала урожай зерновых более 100 млн. тонн, а по качеству – лучший за последнее десятилетие, не так ли? Теперь главным вопросом является цена реализации. Поделитесь своими оценками и ожиданиями.

- По нашему мнению, современный технологический уровень и структура посевных площадей позволяют утверждать, что Россия в перспективе будет получать урожай не менее 105-110 млн. тонн, независимо от природных условий. А вот качество все еще останется зависимым от природных условий, так как премия за него не столь высока и стабильна по годам, чтобы выбрать это направление как объект целевого инвестирования. Да, этот год обеспечил очень высокое качество пшеницы, и вы правильно отмечаете, что главное – вопрос цены. Очевидно, что таких высоких цен, как в прошлом сезоне, не будет, но экспортные цены пока растут, хотя к концу сезона мы прогнозируем их возможное снижение. Однако такие прогнозы во многом условны и основаны на ожиданиях трендов мирового рынка, а там степень неопределенности достаточна высока. Так, фермеры Дакоты убирают по снегу, и, полагаю, никто уверенно о качестве полученного зерна пока не скажет. Необходимо время.

 

- Кукуруза становится одним из перспективных экспортных направлений в РФ. Как, по Вашему мнению, в 2019/20 МГ будет развиваться указанный сегмент, есть ли потенциал для увеличения экспортных поставок?

- В этом году мы ожидаем урожай кукурузы в 14,4 млн тонн, позволю себе напомнить, что в 1990 году Россия убрала всего 2 млн тонн. При этом никаких мер стимулирования со стороны государства не было. Все решил рынок – рост спроса со стороны представителей животноводческого и экспортного направлений. Так что «невидимая рука рынка», над которой регулярно ёрничают, работает на благо России. В этом году урожайность кукурузы существенно выше, чем в прошлом (пока 56,5 ц/га, а в 2018 году – 42,8 ц/га). При этом рассчитываем, что существенных агроклиматических потерь уже не будет. Это и позволило нам повысить прогноз производства зерна до 123,5 млн. тонн. Потенциал экспорта, конечно, есть и мне бы хотелось, чтобы сбылся прогноз USDA, и Россия экспортировала 5,2 млн. тонн. При этом наши прогнозы пока скромнее, особенно учитывая экспорт прошлого сезона в 3 млн. тонн, однако потенциал экспорта существенно больше – 6 млн. тонн. Сумеем ли реализовать, время покажет! Очевидно, что рынок будет сложным, в том числе и в условиях блестящих результатов Украины по производству и экспорту кукурузы, но… поконкурируем.

 

- В прошлом сезоне причерноморская пшеница определяла «погоду» на мировом рынке за счет некой неопределенности в оценках производства и сложностей с прогнозированием действий государства. В 2019/20 МГ рынок функционирует в условиях превалирующего предложения пшеницы в Причерноморском регионе. По Вашему мнению, в каких условиях легче работать?

- Причерноморье стало определять погоду на глобальном рынке не только в прошлом сезоне, а уже лет 5-7, и это влияние, уверен, сохранится. Рассуждать, в каких условиях легче работать, дело неблагодарное. Работать надо в тех условиях, какие есть. И необходимо признать, что наши и ваши экспортеры доказали, что они это умеют. Конечно, всегда приятней, когда цены выше, а конкуренция ниже. Но жизнь ставит задачки, которые бизнес должен решать каждый день, и хочется пожелать ему работать максимально эффективно, независимо от любых внешних и внутренних факторов.

 

- По Вашему мнению, сдерживает ли инфраструктура развитие сельскохозяйственного комплекса?

- Фактически сегодня инфраструктура, а, точнее, ее неразвитость, является ключевым фактором, определяющим в наших странах внешнюю ценовую конкурентоспособность и масштабы рисков исполнения экспортных обязательств, так что развитие инфраструктуры является ключевым моментом и таким останется еще лет 5-7. Должен признать, что с некоторой завистью наблюдаю за тем, как Украина динамично развивает портовые мощности и маршрутные перевозки. В этом аспекте нам есть чему поучиться. Наряду с этим, заявки и масштабы проектов, причем это частный бизнес, по развитию экспортных зерновых портов в России позволяют рассчитывать, что скоро сможем выровнять ситуацию и обеспечить снижение ставок на перевалку в портах, и тогда условия нашей конкуренции будут равными.

 

- Как Вы оцениваете рынок авто-, ж/д перевозок и речного транспорта в РФ в целом? Насколько ощутима между ними конкуренция?

- Основным видом транспорта для перевозок зерна между субъектами Российской Федерации для внутреннего потребления является автомобильный, на который приходится порядка 86% общего объема перевезенного зерна, на долю ж/д транспорта во внутренних перевозках приходится порядка 12-14%, а вот внутренний водный транспорт используется незначительно и занимает около 1%. На экспортном направлении картина иная: хотя основная доля также приходится на автотранспорт, но его доля уже порядка 60%, ж/д – 36%, а водного – около 3%.

При этом широкое использование малых портов, с последующей рейдовой перевалкой, предопределяет более высокую долю автотранспорта – почти 80% экспортного зерна доставляется автомобильным транспортом. Так что сегодня реальной конкуренции между ж/д и речным транспортом фактически нет, но, полагаю, что она будет нарастать по мере ужесточения требований по перегрузу автомобилей-зерновозов и расширения экспорта из Поволжья с поставками в Иран и отгрузками зерна малыми судами в направлении Ростова и портов Азовского моря.

 

- Недавно премьер-министр РФ заявил, что стране необходимо создание цифровой базы данных АПК. Как на это отреагировали участники рынка? Как Вы оцениваете степень внедрения цифровых технологий в сельское хозяйство РФ?

- Будущее за Big Data, причем информация становится более ценной, чем собственно товар или деньги. Цифровая база – это замечательно, только вопрос в ее объективности, соответствии реалиям и общедоступности. МСХ имеет ряд информационных ресурсов, но это ресурсы, в части детализации, ресурсы для себя, а не для рынка. Вот такая модель цифровой базы, по моему мнению, недопустима и нерациональна. Иначе получится, как сейчас. Мы много лет добивались открытости оперативных данных о ходе сева и уборки и добились. Но сегодня эти данные вновь исчезли из открытого публичного доступа, ограничив возможности независимого анализа и принятия решений. Наверное, есть что скрывать (и я даже знаю, что).

А диджитализация активно внедряется в сельское хозяйство, причем это происходит независимо от государства. Сегодня создан ряд приложений – от подбора техники, торговых площадок и программ перевозок, хозяйства ведут анализ данных по оборудованию, по учету намолота и выполнению полевых работ, экономя до 20-30% ресурсов и обеспечивая свою конкурентоспособность. Ряд платформ идет под патронатом Союза. Это и Российская Зерновая Сеть независимого мониторинга качества зерна, и маркетплейс GrainCYhin, а я уверен в том, что будут и другие.

 

- Согласны ли Вы с утверждением, что «возможности инфраструктуры вырастут в разы, если рынок перейдет от рынка товаров к рынку услуг за счет долгосрочных биржевых контрактов (фьючерсов), что к тому же позволит резко увеличить объемы торговли»?

- Не знаю, вопрос стоит адресовать к авторам этих изысков. Несомненно, что обороты «воздушным» зерном при этом вырастут, так же, как на Чикагской бирже, на которой торгуются объемы пшеницы, в разы, превышающие ее реальное производство. Фьючерс – это механизм снижения рисков за счет хеджирования и более точного прогнозирования будущей конъюнктуры рынка. Причем не столько в конкретных цифрах, сколько в трендах, что позволяет эффективней вести бизнес, но не более того. В любом случае рынок товара должен заканчиваться товаром, а биржа лишь инструмент для того, чтобы дать дополнительные возможности реальному бизнесу, а обороты у биржевых спекулянтов и их заработок – дело второе.

 

- Как укрепление курса рубля, отмечающееся в последнее время, отразилось на конкурентоспособности российской агропродукции на мировом рынке? Какие убытки понесли российские трейдеры/сельхозпроизводители? Какое влияние это оказало на активность продаж зерновых и масличных культур аграриями?

- Слабый рубль – вечная мечта всех экспортеров, но реальность несколько иная, и волатильность рубля естественно играет свою роль. Но тут необходимо учитывать и изменения мировых цен. Пока совокупное действие этих двух факторов позволяет экспортерам вести активные отгрузки, так что они конкурентоспособны в текущих условиях, но доходность экспорта крайне низка. А в ближайшее время весьма возможно дальнейшее укрепление рубля. Именно поэтому с начала сезона отгружено только порядка 15 млн. тонн зерна, в прошлом сезоне – 17 млн. тонн. По данным на последнюю декаду октября, цены в портах выше экспортных цен. Долго ли это продлится, сказать сложно. Но для экспортёра зачастую важнее исполнить контракт, чем потерять клиента и доверие на рынке. Бизнес – это риск, и тот, кто не рискует, просто уйдет с рынка.

Хотя возможно, что соглашение о расчетах в национальных валютах с Турцией, позволит снизить эту зависимость, но оно только подписано и необходимо понаблюдать за реальной практикой таких расчетов, а также проанализировать возможности применения таких схем расчета с рядом других стран.

 

- Как Вы оцениваете перспективы сотрудничества России и Турции вследствие введения санкций против последней на фоне обострения конфликта между Турцией и Сирией?

- Сотрудничество на рынке зерна и не останавливалось. Сегодня Турция занимает первое место среди покупателей российского зерна, обойдя Египет. Когда мы проводили конференцию в Баку, в которой участвовал и руководитель ТМО, этот вопрос обсуждался и перспективы достаточно ясны, в том числе и в вопросе перехода на расчеты в национальных валютах.

 

- В середине октября Вьетнам вновь приостановил импорт российской пшеницы. Вероятной причиной было названо выявление в одной из партий зерновой карантинного объекта – семян чертополоха. Как Вы можете прокомментировать данную ситуацию? Можно ли это рассматривать как заградительный барьер ввиду наличия ранее сформированных запасов сырья?

- Если вспомнить ситуацию в прошлом сезоне, то тема чертополоха возникла во Вьетнаме в отношении всех стран-поставщиков. Причем были даже заявления их фитосанитаров типа «вернем всю пшеницу!». Правда их же власти и пояснили своим чиновникам, что это вне их компетенции. Сейчас тема вновь возникла, после поездки Россельхознадзора вроде все урегулировали. Однако у участников рынка осадок остался. Ваше предположение вполне правомочно, так как часто дополнительные требования возникают как инструмент в ценовой борьбе между поставщиками и покупателями, в том числе и с использованием административного ресурса.

 

- В 2019/20 МГ также отмечалось укрепление украинской гривни и ослабление евро. В результате на египетском рынке с российской пшеницей усиленно конкурирует европейская. С учетом качественных характеристик зерновой, как это отразилось на поставках пшеницы из России в Египет?

- Ну что ж, это рынок. Экспортеры умеют работать, и в целом это нормальная конкурентная борьба. Россию могут подвинуть, но не думаю, что сильно. Здесь важнее вопрос не укрепления евро, а радикального улучшения качества по сравнению с прошлым годом, да и логистические издержки у них более низкие. В целом, это не очень здорово, когда и российский, и украинский зерновой экспорт зависит от ослабления национальной валюты. Это противоестественно и сокращает стимулы к снижению издержек, а это как раз основа конкурентоспособности.

 

- Как Вы оцениваете конкурентоспособность России на мировом рынке по сравнению с Украиной и Европой? Какие изменения в географии экспорта российского зерна ожидаете?

- Сегодня мы вполне конкурентоспособны, и тендеры GASC и Саудовской Аравии это хорошо демонстрируют. Хотя последние тендеры GASC уже не проходят под знаком России, и это серьезный сигнал для рынка. Тем более, по сравнению с прошлым сезоном существенно лучше качество французской пшеницы, конкуренция обостряется. Должен отметить, что Украина значительно повысила качество пшеницы. Еще лет 5-7 назад и разговора не было о ее участии в тендерах GASC. Сегодня же это все более чем реально, и конкуренция возрастает.

По моему мнению, география экспорта существенно не изменится. Россия так же, как, полагаю, и Украина, уже давно определились со своими приоритетными рынками. Теперь основной задачей является их удержание, а также освоение новых. Например, таких рынков сбыта, как Саудовская Аравия и Ирак. Это очень интересные направления, и потенциально лет через 5 это могут добавить 3-5 млн. тонн к объему экспорта.

 

- Одним из стабильных рынков сбыта российской пшеницы в последние годы остается Казахстан. Как Вы оцениваете перспективы сотрудничества с этой страной? Как конкуренция со стороны казахстанских переработчиков отражается на работе отечественных мукомолов?

- Я бы не назвал его стабильным покупателем, скорее, маятниковым: недостаточно пшеницы произвел Казахстан – значит, будут мощные закупки в Сибири; в Сибири сложности с пшеницей – поставки из Казахстана. Хотя в этом сезоне очевидно, что невысокий урожай в Казахстане приведет к мощному потоку зерна из России. В принципе, это уже видно по динамике цен на пшеницу в Сибири. И я бы здесь не говорил о конкуренции между российскими и казахстанскими мукомолами. Конкуренция возможна только тогда, когда имеются равные условия для бизнеса, а тут не все так гладко… Например, Сибирь могла бы поставлять муку в Центральную Азию, но ж/д тариф на транзит по территории Казахстана в разы выше, чем внутренний. Думаю, это неправильно. Если единое экономическое пространство, то и тарифы должны быть одинаковы. И это предусмотрено в нормативных актах ЕАЭС, но, увы, на практике это пока не работает.

 

- В последнее время в России активизировались работы по строительству перерабатывающих заводов и разработке проектов по глубокой переработке зерна. Каких результатов уже удалось достичь? Как оцениваете перспективы дальнейшего развития отрасли с точки зрения внутреннего потребления и спроса на экспортном направлении.

- Масштабы различных проектов в этой сфере достаточно существенные, причем появляются все новые и новые проекты. Направление выбрано правильно, так как внутреннее потребление является стабилизатором рынка зерна, снижая уровень волатильности цен. Одновременно это вопрос создания новой подотрасли переработки, причем весьма перспективной. По информации, которой я располагаю, в настоящее время заявлено и реализуется более 30 различных проектов. Однако, как оказалось, в данном процессе есть и проблемы, связанные с тем, что ряд проектов ориентирован на линейное импортозамещение. При этом более правильным был бы выбор стратегического направления на экспорт этих видов продукции. Многие проекты ориентированы на однотипную продукцию (например, лизин). По тому же лизину мощности, введенные уже в этом году или середине следующего, обеспечат все внутренние потребности России. При этом продолжают создаваться и другие. Налицо отсутствие долгосрочного территориального планирования, то есть того, чем должен заниматься МСХ России. Тем не менее, это одно из наиболее перспективных направлений, которое без учета биотоплива может создать канал стабильного сбыта зерна в 5-7 млн. тонн уже в ближайшие 5 лет

 

- В завершение благодарю Вас за содержательную беседу и прошу сказать несколько слов о перспективах нового зернового сезона. Поделитесь, пожалуйста, своими оценками состояния озимого сева.

- Перспективы – это потенциальные возможности, и главный вопрос, будут ли условия для их реализации. Очевидно, что урожай будет весьма достойным, а структура производства соответствует потребностям рынка и экспорта. Мы рассчитываем при благоприятных внешних факторах (мировые цены, курс валюты и проч.) на экспорт порядка 47 млн. тонн. Достигнутые соглашения с Саудовской Аравией создали предпосылки для поставок в эту страну пшеницы, продолжается работа с Ираком, уже отгрузили 30 тыс. тонн пшеницы в Бразилию – так что идет процесс формирования новых рынков.

Представители аграрного бизнеса возлагают большие надежды на то, что «регуляторная гильотина» снизит существующие административные барьеры, а не введет новые.

Озимый сев продолжается и достаточно успешно, уже вышли на исторический рекорд, более 18 млн. га посеяно, причем текущие оценки состояния озимых позитивны, а зима обещает быть теплой. При этом, безусловно, важна не посевная площадь, а как озимые войдут в зиму, и будут ли благоприятные погодные условия для сохранности посевов.

 

Беседовала Анна Танская

Реклама

Вход